Полемика в российском обществе насчет того, как оградиться от влияния «погибающего от разврата и вседозволенности Запада», становится все более ожесточенной. Однако, как убедился корреспондент «Росбалта», США гораздо более пуританская страна, чем Россия.

Как ни странно, после событий на Украине разговоры о «безнравственном» Западе и «духовной» России не только не стихли, а даже приобрели новый импульс. Тревога, что тлетворное влияние погибающего от разврата и вседозволенности Запада распространится и на Россию, в нашем обществе так велика, что министр культуры Владимир Мединский разработал проект программы «Основы государственной культурной политики». По его мнению, благодаря этому документу «…мы увидим Россию в роли последнего хранителя европейской культуры, христианских ценностей и подлинно европейской цивилизации».

Увы, у меня, как у человека, постоянно живущего в США, тоже есть претензии к этой стране, но они во многом противоположны тем, что выдвигают российские политики и журналисты.

По мне, так это страна не только не безнравственная, а, напротив, возможно даже излишне пуританская и зарегулированная.

Курение здесь запрещено не только в ресторанах и барах (даже если столики стоят на улице), но и в парках, на пляжах и пешеходных улицах. Появились и курортные городки, где предаваться этой пагубной привычке можно только у себя дома. Говорят, что скоро запретят курить и в арендуемых жилищах.

Не намного лучше обстоит дело и с выпивкой. В ресторане вам ни за что не подадут две кружки пива сразу — а вдруг вы резко опьянеете уже от одной! После одиннадцати часов вечера жизнь в Сан-Диего замирает. А в час ночи закрываются и последние бары. С этого времени продажа спиртного запрещена до утра, причем не только в питейных заведениях, но и в магазинах. При этом в некоторых особо религиозных районах американской глубинки спиртное не продается в принципе.

Когда в отдаленном кемпинге в пустыне я зашел в магазин босиком, его хозяин немедленно сделал мне замечание, что я одет неприлично.

А уж «снять» в Сан-Диего проститутку решится лишь редкий камикадзе. Каждая десятая жрица любви — переодетый полицейский. В США «покровительство проституции» — серьезное правонарушение. И совершивший его проведет около суток за решеткой, после чего заплатит солидный штраф. Впрочем, в Сан-Диего власти придумали и более хитрое наказание. У любителей платной любви конфискуются на несколько месяцев автомобили, рассматриваемые как «орудие преступления». Причем такие меры не вызывают возмущения у большинства американцев: пользоваться услугами «жриц любви» здесь считается постыдным.

Последние полгода я часто езжу в гватемальский поселок Сан-Маркос, который облюбовали молодые американские хиппи — наиболее сексуально распущенная категория населения США. Так вот, даже в этом месте процесс ухаживания занимает около двух недель, и «отношения» длятся обычно не меньше нескольких месяцев. В отличие от России, я ни разу не сталкивался здесь с «сексом по-пьяни», когда партнеры на утро порой и не помнят, как кого зовут.

Трудно соблазнить девушек США и своим достатком. Доля американок, стремящихся «подцепить денежный мешок», в разы меньше, чем количество россиянок, мечтающих выйти замуж за богача. Признаться же в том, что главный критерий выбора будущего избранника – это его счет в банке, здесь считается постыдным. Многие (особенно молодые) американки принципиально не хотят жить на деньги мужчины.

Справедливости ради стоит отметить, что, как и, наверное, практически в любой стране мира, разврат в США все же есть. Но он, если можно так выразиться, «дозирован» и «локализован». Например, раз в год в пустыне в штате Невада проводится фестиваль «Burning Man» (в буквальном переводе — «горящий человек»). По замыслу создателей фестиваля, его целью является «радикальное самовыражение». Что это такое, все участники фестиваля понимают по-разному. Кто-то напивается в стельку, кто-то ходит голышом или же вступает в беспорядочные половые связи. Но такие «безобразия» (кстати, отнюдь не дешевые, билет на фестиваль стоит под тысячу долларов) — скорее исключение из правил. Подобные действа случаются нечасто и, как правило, в отдаленных от городов местностях. Любителям подобных оргий вряд ли удастся оттянуться по полной чаще, чем раз в год. При этом придется потратиться на билет и дорогу. Причем с каждым годом таких «отдушин для развратников» становится все меньше.

Интересно, что если бы российские публицисты и политики рассуждали о США 70-х годов прошлого столетия, то их мнение об обществе разврата и вседозволенности было бы недалеко от истины. «Я прожил в Соединенных Штатах всю вторую половину 1970-х годов, и могу свидетельствовать: нравы были такие легкие, что make love с первым попавшимся объектом было так же просто, как воды напиться. Наркотики циркулировали свободно, их предлагали на улицах и в квартирах друзей. Когда я после большого перерыва в десять лет прилетел в 1990 году в Соединенные Штаты из Франции, я нашел совсем другую страну: сдержанную, холодную, распространены были идеи New Christians, а девушки с железной волей настаивали на длительных знакомствах, серьезных намерениях и употреблении презервативов… 70-е годы рассматривались обществом как стыдные и кощунственные времена Содома и Гоморры», — вспоминает Эдуард Лимонов. И он вряд ли преувеличивает. Американские левые даже шутят, что наступление на «греховные свободы» идет столь быстрыми темпами, что скоро США будут напоминать Советский Союз. Как говаривал один мой знакомый иммигрант, «Америка — это какой-то скучный рай!».

Итак, по моему твердому убеждению, США гораздо более пуританская и менее анархическая (я не говорю о политике) страна, чем нынешняя Россия.

Единственное исключение — это, действительно, гораздо более терпимое, чем у нас, отношение к представителям нетрадиционной сексуальной ориентации. Признаюсь, что, оказавшись в облюбованном западными левыми гватемальском поселке Сан-Маркос, я и сам неожиданно почувствовал свой внутренний консерватизм. Дело в том, что одним из обитателей (обитательниц?) поселка был здоровенный мужик в женском платье, отзывавшийся на имя Юлия. Сан-Маркос – это очень маленькая деревня (почти коммуна), поэтому с Юлей приходилось общаться каждый день и даже оказываться в одной компании за бутылкой пива. Лично меня это немного раздражало.

Однако подобный дискомфорт можно испытать только в компактном поселении леваков, которые особенно трепетно относятся к правам сексуальных меньшинств.

До этого, пока я жил в Калифорнии (одном из самых либеральных штатов США по отношению к людям нетрадиционной сексуальной ориентации), то совершенно не сталкивался с этой проблемой. Даже в квартале Хиллкрест в Сан-Диего, где любят селиться гомосексуалисты, число приверженцев нетрадиционной ориентации не выше 30 процентов. Причем лишь единицы из них специально подчеркивают свои сексуальные пристрастия. В целом, на мой взгляд, если ты не зациклен на «голубой» теме, то в США можно вполне комфортно жить, попросту не замечая представителей сексменьшинств.

И, наконец, даже если допустить, что редкий мужчина в юбке на улице города оскорбляет нравственность, это все-таки не единственный показатель морали. В терпимой к «содомитам» Америке регулярно ходят в церковь около половины жителей, а в «богобоязненной» России — лишь 14 процентов. Не буду подробно описывать такие общеизвестные факты, как крайняя, по сравнению с американцами и европейцами, агрессивность россиян, расовая нетерпимость, пьянство. Отмечу только, что после длительного отсутствия эти особенности нашей жизни производят просто шокирующее впечатление.

Но больше всего меня поразило во время последнего пребывания в России посещение небольшой подмосковной деревушки. На ее окраине было кладбище с действующей церковью. Местные жители не заморачивались строительными материалами, а сооружали заборы вокруг своих домов из оград заброшенных могил. От последнего такого «забора» до храма было всего две минуты ходьбы. И когда я вошел в церковь, батюшка как раз читал проповедь об «особой миссии православных».